PRP-терапия: что это такое и при какой боли она действительно работает

Автор: Каюмов Айдар Рашитович, врач-ортопед высшей категории, главный врач Республиканской клиники
Дата: 24 августа 2026 г.

PRP-терапия — это инъекция собственной плазмы крови, обогащённой тромбоцитами: кровь берут из вены, в центрифуге получают 3–8 мл плазмы с концентрацией тромбоцитов в три-пять раз выше обычной и вводят её в сустав, сухожилие или связку. Факторы роста перезапускают восстановление ткани. Курс — 1–3 инъекции, эффект приходит со второй-шестой недели и держится 6–12 месяцев. Предсказуемее всего метод работает при тендинопатиях и артрозе I–II стадии; показания определяет травматолог-ортопед по УЗИ.

Перед процедурой нужны общий анализ крови с тромбоцитами и ультразвук зоны боли — он показывает, есть ли в ткани что восстанавливать. В Республиканской клинике забор крови, приготовление плазмы и инъекцию под ультразвуковым контролем выполняют в один визит: в Уфе на ул. Кирова, 91 и ул. Мира, 16, в Стерлитамаке на ул. Строителей, 20 и в Бирске на ул. Интернациональной, 82/1, ежедневно с 8:00 до 20:00.

Из вены берут от пятнадцати до шестидесяти миллилитров крови, а обратно вводят от трёх до восьми миллилитров плазмы, в которой тромбоцитов в три-пять раз больше, чем в исходной крови. Технически всё выглядит будничнее, чем звучит. Кровь набирают из вены на сгибе локтя в пробирку с антикоагулянтом и ставят в центрифугу, где она на несколько минут раскладывается по слоям: тяжёлые эритроциты уходят вниз, сверху остаётся плазма, а на границе собирается тонкая прослойка с тромбоцитами и лейкоцитами. Врач забирает именно этот слой в шприц.

Здесь важна деталь, о которой в рекламе обычно молчат: PRP — не стандартизованный препарат. Разные наборы и разные режимы центрифугирования дают плазму с разной концентрацией тромбоцитов и, что существеннее, с разным содержанием лейкоцитов. Плазма, обеднённая лейкоцитами, мягче переносится и чаще используется внутри сустава; плазма с лейкоцитами даёт более выраженную воспалительную реакцию и применяется скорее для сухожилий. Именно из-за этого разнообразия результаты исследований так расходятся: под одной аббревиатурой скрываются заметно разные вещи.

Тромбоциты не только затыкают порез — они подают тканям команду начать ремонт, и именно на этой второй их функции построена PRP-терапия. Внутри тромбоцита лежат гранулы, набитые сигнальными белками, и при активации он выбрасывает их наружу. После любого повреждения тромбоциты приходят на место первыми и сообщают: сюда нужны новые сосуды, сюда нужны клетки, начинаем восстановление. Инъекция плазмы доставляет эту команду туда, где ремонт по каким-то причинам застрял.

Работают несколько групп факторов роста, и у каждой своя задача. Тромбоцитарный фактор роста подтягивает в зону клетки, способные производить новую соединительную ткань. Трансформирующий фактор роста управляет синтезом коллагена. Фактор роста эндотелия сосудов запускает прорастание новых капилляров — а это критично для сухожилий, которые кровоснабжаются скудно и потому заживают неохотно. Плюс к этому плазма меняет баланс воспалительных сигналов: не выключает воспаление, как гормон, а переводит его из затяжного вялотекущего в нормальное завершающееся.

Безопасность метода и его эффективность — разные вещи, и «своя кровь» отвечает только на первый вопрос. Аутологичность действительно сильный аргумент: аллергии на собственную плазму не бывает, риска передать инфекцию через донорский материал нет, системного действия на желудок, почки и давление тоже нет, а это ценно для пожилых пациентов, которым нельзя длительно принимать таблетки. Но на приёме этот аргумент почти каждый раз звучит с перекосом: «раз своя кровь, значит, вреда не будет, а польза точно будет».

Вторая часть из первой не следует. Плазма способна помочь ткани, у которой есть чем восстанавливаться: сухожилию с дегенерацией, суставу с частично сохранившимся хрящом. Там, где ткани уже нет — при полном разрыве сухожилия, при артрозе четвёртой стадии, когда кость идёт по кости — факторам роста нечем работать, и вводить плазму бессмысленно, каким бы безопасным метод ни был. Кроме того, риск занести инфекцию иглой в закрытую полость существует при любой инъекции, независимо от того, чья в шприце жидкость.

Самые предсказуемые показания — хронические поражения сухожилий: локоть теннисиста, тендинопатия ахилла и подошвенный фасциит отвечают на плазму охотнее, чем артроз. На втором месте идёт ранний артроз, дальше начинается зона, где метод скорее вспомогательный. Расстановка по надёжности результата заметно отличается от списка «показаний» в рекламных буклетах, поэтому её стоит держать перед глазами при разговоре о цене курса.

Решение почти никогда не принимается по одному осмотру. Сначала смотрим структуру: УЗИ-диагностика суставов показывает состояние сухожилий, наличие выпота и толщину синовиальной оболочки, делается в день приёма и стоит недорого. При боли в колене исследуют коленный сустав, при боли в плече — сухожилия вращательной манжеты, и там ультразвук особенно информативен, потому что позволяет отличить дегенерацию сухожилия от его надрыва. МРТ подключают, когда ультразвука недостаточно: при подозрении на повреждение мениска, хрящевой дефект или патологию внутри кости.

Латеральный эпикондилит — это тот диагноз, при котором плазму предлагают охотнее всего, потому что при хронической форме в сухожилии находят не воспаление, а дегенерацию: разрушенные коллагеновые волокна, беспорядочно проросшие сосуды, ткань, застрявшую на середине заживления. Название болезни намекает на обратное, и отсюда берётся практический вывод, который многих удивляет: противовоспалительные средства и гормональные блокады здесь работают плохо в долгую, а гормон при повторных введениях ещё и ослабляет сухожилие.

Плазма действует на другую задачу — не подавить воспаление, а перезапустить застрявший ремонт. Поэтому эффект приходит медленно: первые две недели чаще всего никакого улучшения, к четвёртой-шестой появляются сдвиги, максимум — к третьему месяцу. Обязательное условие — упражнения. Инъекция создаёт биологические условия, но выстроить волокна вдоль линии нагрузки может только сама нагрузка, и без эксцентрической программы результат получается вполовину хуже.

Метод стал модным, и вместе с модой пришли обращения, где он объективно не на своём месте. Первая ситуация — острая блокада сустава, когда колено заклинило и не разгибается: скорее всего, там ущемился повреждённый мениск или в полости лежит свободный фрагмент, и решается это механически, а не инъекцией. Вторая — активный синовит с горячим напряжённым суставом: сначала убирают жидкость и гасят воспаление, иначе плазма разбавится и уйдёт ни с чем.

Третья ситуация — нестабильность сустава и выраженная деформация оси. Если связка не держит или голень стоит под углом, ткани перегружаются при каждом шаге, и никакие факторы роста этого не переиграют: сначала стабилизация или коррекция нагрузки. Четвёртая — воспалительные заболевания: ревматоидный артрит, подагра, спондилоартриты. Там источник разрушения системный, и лечится он базисными препаратами, а не местными инъекциями. Плазма в этих случаях либо не сработает, либо даст короткий эффект, который спишут на счёт метода.

Отдельно про хрящ: при локальном дефекте хрящевой пластинки плазма может уменьшить боль, но заполнить дефект она не в состоянии, и здесь смотрят в сторону других решений — они описаны на странице лечения дефектов хряща. Общий обзор того, что можно сделать без хирургии, собран в разделе лечения суставов без операции, а при износе колена стоит прочитать разбор о лечении гонартроза.

Первый этап — забор крови, две-три минуты, ощущения как при обычном анализе. Второй — центрифугирование, от пяти до пятнадцати минут в зависимости от протокола; в это время пациент просто сидит. Третий — сама инъекция. Кожу обрабатывают антисептиком дважды, при необходимости обезболивают поверхностные слои, вводят плазму, накладывают наклейку. Внутри сустава ощущается давление и распирание, при инъекции в сухожилие — довольно ощутимая, но короткая боль. Всё вместе с оформлением занимает около сорока минут.

Ультразвуковая навигация нужна не всегда, но там, где нужна, она меняет результат принципиально. В колено при обычном телосложении попадают и без неё. А вот в сухожилие попасть «на ощупь» трудно: зона дегенерации занимает несколько миллиметров, и промах на пять миллиметров означает, что плазма уйдёт в окружающую жировую ткань и не сделает ничего. Для тазобедренного сустава, плеча и глубоких структур навигация фактически обязательна.

Подготовка несложная, но пара пунктов реально влияет и на переносимость, и на качество полученной плазмы:

• Противовоспалительные препараты по согласованию с врачом отменяют за три-семь дней: они подавляют активность тромбоцитов, и плазма получается менее рабочей.
• Схему приёма антикоагулянтов и антиагрегантов меняет только тот врач, который их назначил, — самостоятельная отмена опаснее, чем перенос процедуры.
• За сутки стоит выпить больше воды и не приходить голодным: обезвоженная кровь хуже разделяется в центрифуге, а на голодный желудок чаще бывают обморочные реакции.
• От алкоголя и тяжёлой жирной еды лучше отказаться за день — плазма при этом получается визуально чище, и это не косметическая деталь.
• День после процедуры желательно освободить от нагрузок: сустав или сухожилие первые сутки-двое нуждаются в относительном покое, а не в тренировке.

Усиление боли через двенадцать-двадцать четыре часа после инъекции — ожидаемая реакция, а не осложнение, и об этом предупреждают заранее, иначе пациент решит, что процедура навредила. У части людей сустав распирает, сухожилие становится чувствительнее, боль поднимается на балл-два. Факторы роста делают ровно то, за чем их вводили: вызывают контролируемое воспаление, с которого начинается любое восстановление. Длится это обычно от одного до трёх дней, иногда до пяти при инъекции в сухожилие.

Что помогает: холод по десять-пятнадцать минут два-три раза в день, относительный покой, парацетамол при необходимости. Что мешает: противовоспалительные таблетки и мази. Логика та же, что и с подготовкой — они гасят именно тот воспалительный ответ, ради которого делалась процедура, поэтому первые двое-трое суток их просят не принимать. Вопрос обсуждается индивидуально: если человек получает такие препараты по другому поводу и отменить их нельзя, схему лечения меняют.

Признаки, при которых надо связаться с врачом, а не ждать: температура выше 38 °C, боль, которая на третий-четвёртый день не убывает, а растёт, яркое покраснение и горячая кожа над зоной инъекции, невозможность опереться на ногу. Инфекционные осложнения при соблюдении асептики единичны, но их симптомы стоит знать, чтобы не потерять сутки.

Единого протокола не существует: курс состоит из одной-трёх инъекций, а результат оценивают через шесть-восемь недель после последней. Схема зависит от диагноза, стадии, полученной концентрации тромбоцитов и от того, как человек отреагировал на первую инъекцию. Общая логика такая: при острых повреждениях иногда достаточно одной процедуры, при хронических нужен курс, потому что застрявшую ткань приходится подталкивать несколько раз.

Оценивать результат лучше не по памяти, а по цифрам, иначе разговор через два месяца превращается в «вроде получше, но не уверен». Достаточно трёх показателей: боль в баллах при типичной нагрузке, максимальная дистанция или время активности без боли и какая-нибудь бытовая проба — сколько раз встали со стула за тридцать секунд, смогли ли поднять с пола сумку. Записанные до процедуры, эти цифры делают контрольный визит осмысленным.

Абсолютные противопоказания связаны либо с самими тромбоцитами, либо с инфекцией. При тромбоцитопении и нарушениях функции тромбоцитов получить рабочую плазму физически невозможно — концентрировать нечего. При активной инфекции, гнойничках или повреждённой коже в зоне прокола процедуру откладывают до заживления. Не делают её при онкологическом заболевании в активной фазе, при обострении аутоиммунного процесса, а также при беременности и кормлении, поскольку данных о безопасности недостаточно.

Относительные ограничения решаются переносом или подготовкой. Приём антикоагулянтов требует согласования с назначившим врачом. Анемия и низкий гемоглобин — повод сначала разобраться с причиной, тем более что кровь всё-таки берут в объёме до шестидесяти миллилитров. Перед процедурой обычно просят общий анализ крови с тромбоцитами и, по показаниям, коагулограмму. Это не формальность: заранее увиденная в анализе тромбоцитопения избавляет от бесполезной процедуры и лишних расходов.

Три метода, три разные задачи, и вопрос «что лучше» здесь так же осмыслен, как вопрос, что лучше — молоток или пила. Гормон подавляет воспаление быстро и мощно, гиалуроновая кислота меняет механику скольжения в суставе, плазма работает через восстановление ткани. Правильный выбор определяется тем, какая проблема ведущая.

На практике методы нередко сочетают, но не одновременно, а последовательно и с интервалами. Например, при сильном воспалении сначала гасят его, потом через несколько недель проводят курс плазмы, а через полгода при возвращении механической боли добавляют гиалуроновую кислоту. Такой план имеет смысл составлять сразу на год вперёд, а не решать каждый раз заново, когда станет невыносимо.

Причина не в общей пользе физкультуры, а в конкретной биологии: новый коллаген выстраивается по направлению механического натяжения. Если сухожилие или сустав после инъекции не нагружать, свежие волокна лягут беспорядочно, и прочность ткани останется низкой. Если нагружать правильно, дозированно и с постепенным ростом объёма, волокна выстроятся вдоль линии рабочей нагрузки. Поэтому инъекция без программы упражнений — это половина метода, причём меньшая половина.

Практически это выглядит так: первые два-три дня относительный покой, дальше подключается программа лечебной гимнастики с эксцентрическими упражнениями для сухожилий или с работой на силу и стабильность для сустава. Объём наращивают примерно на десять процентов в неделю, ориентируясь на состояние на следующее утро. Дополнительно при нагрузках помогает кинезиотейпирование: оно частично разгружает зону и позволяет заниматься с меньшей болью, пока ткань восстанавливается.

Раздел, без которого разговор был бы неполным. Вот что стоит принять заранее:

• Новый хрящ не вырастет. Плазма влияет на воспаление и обмен в тканях, но восстановить утраченную суставную щель она не может, и контрольный снимок через год это подтвердит.
• Разорванное сухожилие или связка не срастутся от инъекции. При полном разрыве нужна операция, и потерянное на плазму время здесь работает против пациента.
• Быстрого облегчения не будет. Если нужно снять боль к конкретной дате через неделю, это задача для другого метода.
• Часть пациентов не отвечает на лечение вообще, и предсказать это заранее до конца невозможно: доказательная база у метода неоднородная именно из-за разных протоколов приготовления плазмы.
• Процедура не входит в программу ОМС и обходится дороже стандартных инъекций, а курс состоит из двух-трёх процедур — считать бюджет стоит сразу целиком.

О доказательной базе стоит сказать отдельно и прямо. При тендинопатиях, особенно при локте теннисиста, данные достаточно убедительные. При артрозе коленного сустава результаты обзоров расходятся: часть работ показывает преимущество над плацебо и над гиалуроновой кислотой, часть не показывает разницы. Причина в том, что «PRP» в разных исследованиях означала разную плазму, вводимую по разным схемам. Поэтому корректная формулировка звучит так: метод с приемлемой переносимостью и умеренной, но реальной вероятностью помочь. Результат заранее в нашей практике не обещают никому.

PRP-терапия — не про омоложение сустава и не про выращивание хряща. Это способ подтолкнуть застрявшее восстановление там, где ткани ещё есть чем восстанавливаться, и он особенно ценен для двух групп пациентов: тех, у кого хроническая боль в сухожилии не поддаётся упражнениям и разгрузке, и тех, кому нельзя принимать противовоспалительные препараты внутрь. Решение о процедуре разумно принимать после ультразвука и разговора о реалистичных сроках, а не по рекламному обещанию, и почти всегда — вместе с программой упражнений, без которой метод недорабатывает.

Разобраться, есть ли смысл в вашем случае, можно на очном приёме: травматологи-ортопеды Республиканской клиники принимают в Уфе на ул. Кирова, 91 и ул. Мира, 16, в Стерлитамаке на ул. Строителей, 20 и в Бирске на ул. Интернациональной, 82/1 ежедневно с 8:00 до 20:00, телефон — +7 929 755 68 78. Подробное описание метода собрано на странице PRP-терапии, а с врачами можно познакомиться заранее на странице специалистов.